«Мне казалось, я не такой уж активист»

Дмитрий Адамович волонтёрил в штабе Навального и «Идите Лесом», помогал задержанным на антивоенных протестах и сделал службу поддержки для эмигрировавших в Армению. Спустя 4 года в Ереване он с партнером готовится к переезду во Францию по гуманитарной визе

Дмитрий Адамович – антивоенный активист, волонтёр штаба Навального в Санкт-Петербурге, поэт. После начала полномасштабного войны он координировал помощь задержанным на протестах, затем вместе с партнёром уехал из России. Они оказались в Армении, которая стала для Дмитрия настоящим домом. Три года он помогал другим – сначала в службе поддержки Move2Armenia, потом в «Идите лесом», параллельно волонтёрил на мероприятиях и собирал донаты для Helping to Leave. Сейчас он участвует в культурном проекте при поддержке Quarteera.

С помощью inTransit Дмитрий подался на французскую гуманитарную визу. Она была одобрена в конце мая, сейчас Дмитрий с партнером готовятся к переезду. Мы поговорили с ним о волонтерстве, депрессии, любви к Армении, гомофобии и страхе подачи на убежище.

Расскажите, чем вы занимались в первые дни после начала полномасштабной войны?

За несколько дней до начала войны я заболел ковидом, поэтому на антивоенные протесты не вышел. 24 февраля в районе пяти утра я проснулся с температурой 39, выпил жаропонижающее – и, как у нас принято, перед тем как снова заснуть, зашёл в Twitter. И увидел, что началась война. Скроллил ленту до утра. Часов в десять-одиннадцать проснулся Валера, я ему говорю: «Пожалуйста, не открывай новости». Это, конечно, было супертупо с моей стороны – он, разумеется, тут же полез открывать.

Была такая структура – чаты помощи задержанным, по районам Петербурга. Они ещё с 2020–2021 года работали, когда шли митинги за Навального. В чатах фиксировали, в какое ОВД кого привезли, нужны ли адвокаты, еда, лекарства, матрасы, предметы гигиены, – и искали волонтёров, которые это всё привезут. Первые дни после начала вторжения в России в Украину я как раз координировал чаты по нескольким районам Петербурга.

Скриншот из чата, где координировали помощь задержанным на антивоенных протестах в Петербурге

После этого вы приняли решение уехать?

Мы с Валерой сразу поняли, что уезжаем. Думали ехать в Грузию, как все, но был вопрос с собакой и с документами. А потом буквально в первую или в начале второй недели войны произошла история с Денисом – про неё подробно написала «Медиазона». Я ещё написал свой тред в твиттере с деталями, которые не вошли в текст. В общем, мы оказались в Армении.

(В ноябре 2023 года «Медиазона» опубликовала расследование о Денисе Бондаренко и его подруге Наталье Тышкевич – петербургской паре, которая в феврале 2022 года пообещала нескольким общим знакомым вывезти их на частном джете из Петербурга в Тбилиси. Вылет откладывался месяцами. За это время Бондаренко сообщил друзьям, что за ними следит ФСБ – в том числе из-за их участия в митингах и дружбы с Ирмой Фатьяновой – и убедил их переводить деньги якобы на взятки силовикам за разрешение покинуть страну. В итоге все они улетели в Ереван – как утверждал Бондаренко, благодаря вмешательству нужных людей. Но деньги продолжали течь ещё больше года: теперь якобы в качестве благодарности «защитникам» от ФСБ. Всего пара получила от друзей около 15 млн рублей. Больше других пострадал Дмитрий: он выплатил 7 млн рублей – взятых в долг и в кредит. Его партнёр Валера – ещё 2,1 млн рублей.)

В середине июля пришлось вернуться в Россию – якобы за загранпаспортами. В итоге я остался там до мобилизации. В конце сентября мы улетели из Москвы – сначала в Ош, потом Бишкек, Алматы, Астана. Вернулся в Ереван только 31 октября.

Вы устроились в Move2Armenia в марте 2023 года – несколько месяцев спустя. Чем вы занимались там?

Move2Armenia помогала релокантам и репатриантам освоиться в стране – там была большая база знаний: как получить документы, как легализоваться, где снять квартиру, куда идти за медицинской помощью, список ветеринарок и поликлиник.

Я руководил службой поддержки – по сути, создал её. Консультации онлайн и офлайн, плюс мы поставили стойку прямо в зоне прилёта аэропорта Звартноц. Человек выходит из таможни – и сразу видит наш стол, где можно бесплатно спросить всё что угодно. Иногда приходили люди, которые вообще только прилетели, без жилья, без ничего, – мы пытались дать им хоть какую-то базовую информацию. А иногда просто туристы – подсказывали, как добраться до центра и не разориться на такси, потому что там же сразу налетают водилы, которые хотят отвезти тебя за сто тысяч.

Стойка Move2Armenia а Аэропорту Звартнотц

Мы также готовили памятки для антивоенных россиян и выясняли у госорганов, выдаёт ли Армения россиян по запросам. В частности, узнали, что за 2022 год Россия направила в Армению около 500 запросов об экстрадиции – и ни один из них Армения не удовлетворила.

Сколько людей проходило через вашу службу?

Мы считали около трёх тысяч обращений в месяц – и онлайн, и офлайн. Уникальных людей или нет – сложно сказать: один и тот же человек мог прийти на стойку в апреле, а в мае написать в чат с другим вопросом.

Когда вы всё это строили, вы сами находились в подвешенном состоянии. Откуда брались силы?

Мне нравилась возможность помочь – и ощущение, что у меня есть хоть какая-то зона контроля и влияния. Когда мы сами только приехали, мы ничего не знали. Я хотел сделать так, чтобы людям, которые приедут после, было хоть немного проще.

Потом начался Арцах, когда больше ста тысяч Карабахских армян стали вынужденными переселенцами. Мы переключились на них и стали собирать опыт людей со всего мира, которые знают, как строятся лагеря для беженцев, какие бывают ошибки, что нужно учитывать. Я разговаривал с людьми из Латинской Америки, США, Франции, Израиля, Польши – в основном с теми, кто помогал украинским беженцам после 2022 года. Мы написали здоровенный гайд: оказалось, что там миллион подводных камней, о которых никто не думал, – про насилие, которое может возникнуть, про чужих людей, которые могут попасть на территорию лагеря, про воровство, про антисанитарию.

Для меня было важно включиться. Потому что Армению я полюбил буквально сразу. И когда всё это случилось, всё равно все бросились помогать, и для меня тоже было важно быть в этом. Плюс это оказалась большая история с точки зрения моего эмоционального состояния: понимал, что есть куча дел важнее, чем раскиснуть и погружаться в то, через что я прошёл. Но в итоге – после Арцаха, после статьи «Медиазоны» – у меня всё равно случился депрессивный эпизод. Две недели просто лежал, смотрел в стену, хотелось реветь, вообще не мог встать. Понял, что какая-то пиздоре*ка начинается, пошёл к психиатру. Поставили диагноз, выписали антидепрессанты. Вот, пьём потихонечку, держимся.

Вы продолжали волонтёрить и после этого – в Helping to Leave и «Идите лесом».

С проектом Helping to Leave (украинское НКО, которое занимается эвакуацией и адаптацией украинцев, пострадавших от войны — прим. ред.) мы познакомились через друзей. Когда немного встали на ноги в Ереване и появились свободные деньги, начали регулярно донатить. Позже стали подключаться и к локальным задачам: помогали собирать донаты на благотворительных мероприятиях и концертах, продавали мерч. Вообще, мы с Валерой были своего рода «руками» фонда здесь, в Ереване — когда нужно было кого-то сориентировать, свести нужных людей между собой или что-то оперативно передать.

В «Идите лесом» я волонтёрил почти десять месяцев – два-три раза в неделю по несколько часов консультировал людей по вопросам мобилизации, АГС, отсрочек и т. п. Если попадались дезертиры – передавал другой команде, там отдельные ребята, там чувствительная информация, они проверяют людей, чтобы ничего нигде не спалить. Мы в основном объясняли, какие бывают виды отсрочек, что можно сделать по болезни, как работает альтернативная гражданская служба, что  грозит за неявку по повестке. Были нестандартные кейсы. Один запомнился: парень написал из Ханоя – пошёл в русский дом при консульстве на что-то вроде Масленицы, раскрашивал матрёшек, написал на одной «Навальный forever». На следующий день к нему на работу пришли вьетнамские полицейские. А до этого позвонили российские ФСБшники. Мы сказали: собирайся и немедленно уезжай из страны.

Специфика таких консультаций в том, что финала истории ты почти никогда не узнаешь. Чаты анонимные, имена – автоматически сгенерированные, ты видишь выдуманное имя, они видят твоё выдуманное имя. Диалог закрывается, если человек долго не отвечает. Если напишет снова – попадёт к другому волонтёру. Иногда в общий канал прилетало что-нибудь вроде «спасибо, я теперь в Ереване» – и это уже много.

Сталкивались ли вы с давлением или с «русским следом» уже в Армении?

Прямо в свой адрес – пожалуй, нет, но я знаю, что здесь это бывает: тут есть российская база, мы знаем, кто работает в посольствах. Я человек уже бывалый – на митингах в Петербурге много раз видел эшников, и что в Армении эшники, что в Петербурге, «ты узнаешь его из тысячи». Пару раз передавал им привет. На антивоенных митингах бывает свободный микрофон, и я помню, как-то стояли эти ребята – серые курточки, барсетки, снимают на камеру. Я взял слово, сказал что-то антивоенное, а потом отдельно: «Хочется передать привет господам эшникам. Спасибо, что пришли. Вы как митингообразующее предприятие – без вас ни один митинг не считается нормальным оппозиционным». Все поржали, похлопали.

Дмитрий на антивоенном митинге в Ереване. 24 февраля 2026.

Сейчас, особенно перед выборами в Армении, Россия сильно давит: я выложил рилс про Армению и про то, что не нужно верить путинской пропаганде, и там гигантское количество ботов. «У вас тут будет как в Украине», «Россия великая страна, мы с армянами братья навек, но если они не будут с нами дружить – всем конец». Прилетает и гомофобное – Армения тоже не самая дружелюбная в этом плане страна.

Вы выступали на митингах с микрофоном. Не страшно было так светиться даже в Армении – привлекать лишнее внимание?

Одна из причин, почему мы уехали из России, – я ходил на митинги с 2010 года. И Болотная, и всё подряд – меня каким-то великим везением ни разу не задержали. То есть постоянно были штуки, на которых меня могли взять.

Фото Дмитрия с митинга в поддержку Навального, после его возвращения в Россию и задержания. Январь 2021

И наша история ведь началась с того, что мне якобы грозит десять лет, что за мной ФСБ. А когда оказалось, что всё это не то, что это фигня, – я подумал: камон, я ради чего вообще уехал? В том числе ради того, чтобы я мог высказываться. И я стал наоборот ещё смелее: на все митинги здесь я хожу с плакатами, стою в первом ряду, говорю в микрофон. И в соцсетях стал чётче. В России я был более сдержанным, многого себе не позволял, потому что всегда на подкорке сидел страх. А теперь я такой: всё, идите вы. Плюс мой опыт работы в Move2Armenia показал, что Армения никого не выдаёт. Так чего мне бояться?

Как вы узнали об inTransit?

Нам рассказали про вас подруги, которым вы тоже помогали. Сказали: «Пишите в inTransit». Я написал – и оказалось, что кейс вполне подходит.

Я сам не был уверен. Мне казалось, что у меня нет достаточных оснований – я не такой уж активист. Есть люди, которые организуют Helping to Leave, делают ещё что-то. А я как бы что. Плюс какое-то внутреннее ощущение, что у меня есть руки и ноги, я могу работать – зачем мне просить защиты у государства, как будто на шею садиться. Я был уверен, что это не для меня, что это для каких-то других людей, у которых всё серьёзнее.

Вы уже четыре года в Армении. Перспектива остаться и дождаться паспорта была – почему решили подаваться на гуманитарную визу?

Мы с Валерой вместе десять лет. В октябре будет ровно десять лет с первого свидания. Хочется иметь хоть какую-то защиту, какие-то права для ЛГБТКИА + людей. Армения при всей своей гостеприимности – достаточно патриархальная страна. Случаются нападения на гомофобной почве. Хочется оказаться в стране, где ты юридически защищён.

Плюс я беспокоюсь из-за выборов в Армении. (интервью было взято до парламентских выборов в Армении – прим. ред.) Я понимаю, что если придёт не Пашинян, если он проиграет, то придёт кто-то пророссийский – и тогда надо будет уезжать очень быстро. При всей любви к этой чудесной стране!

Арарат на рассвете. Фото из личного архива Дмитрия.

Как вы относитесь к перспективе подаваться на убежище?

Я знаю историю друзей, которые запрашивали убежище как пара по ЛГБТ в Нидерландах. Они провели в лагере почти полтора года, потом их депортировали в Финляндию по Дублинской конвенции, потому что у них была финская виза. Ещё полгода лагеря, никакого решения – они в итоге отказались от всего и вернулись в Россию. Говорят, что если в Финляндии было ещё как-то нормально, то в Нидерландах был полный ужас. Я знаю много историй про то, каким бесправным ты оказываешься в этой системе: не можешь работать, не можешь никуда выехать, ждёшь годами. Это меня пугает.

Хотя я почитал, во Франции один из самых быстрых сроков рассмотрения: иногда пять-шесть месяцев, после этого дают вид на жительство на десять лет, можно почти сразу подаваться на гражданство.Но внутреннее сопротивление всё равно есть: опять ощущение, что ты снова на несколько лет лишён возможности куда-то ездить, что-то выбирать.

Тем более что даже приехать – это уже отдельная история. Надо снять какое-то жильё на первое время, билеты с собакой и багажом тоже стоят денег. Это несколько тысяч евро туда-сюда. Если успею найти работу – план такой: приехать, получить APS, осознать себя, разобраться, какие есть варианты. Учить язык. Потом, может быть, сменить статус.

Вы обожаете Армению и при этом уезжаете. Как вы это переживаете?

Я правда никогда не устану её хвалить. Когда мы приехали в 2022-м, я не знал про неё практически ничего – что это первая страна, принявшая христианство, что был геноцид, что Арарат, коньяк, абрикосы. Буквально всё. А потом незнакомые люди подходили на улице и спрашивали: «Ребята, есть ли у вас еда? Нужно ли вам жильё?» В магазине говорят: «Не хватает денег? Потом занесёшь». Здесь всё время пытаются причинить добро, даже если оно не нужно. Все со мной говорят на русском – это даже проблема в некотором смысле, потому что невозможно погрузиться в среду и выучить русский, все переходят на русский, даже когда ты пытаешься начать по-армянски. И при всём после истории с Арцахом никто ни разу мне не сказал «пошёл вон, русский». Все: «Мы делим народ и государство. Путин ваш – отдельная история. Мы видим, как вы живёте здесь, как платите налоги. Классно, друзья, живём».

Можно сравнить это с Грузией. Дисклеймер: мы все понимаем, почему в Грузии так относятся к россиянам. Но это небо и земля. В Армении я чувствую себя буквально как дома. И буду очень скучать!

Какой вы представляете нормальную жизнь после переезда?

Небольшой город, юг, желательно близко к морю, зелено и тепло. Мы выбрали Монпелье и окрестности – я выбирал так, чтобы был тёплый климат, после Армении хочется жить на солнышке. Дом или квартира на первом этаже, какая-нибудь веранда или садик. Валера давно хочет завести кур. [Пёс] Чендлер бегает. Мы выходим с утра, пьём кофе, едим вкусную еду. Часто ездим в Барселону, в Германию, в Польшу – к друзьям, которые разбросаны по всей Европе и которых я не видел много лет. И к нам приезжают.

Я хочу работать в НКО, помогающих, правозащитных, гуманитарных или образовательных инициативах. Я много лет работал в крупных компаниях, но понял, что мой опыт и мозги нужнее там, где помогают людям. Хорошо понимаю, как устроен независимый сектор изнутри, и у меня нет иллюзий о «розовых единорогах». Я знаю, что такое работать в условиях жесткого стресса, огромного потока горящих запросов и строжайших протоколов безопасности. И готов на это, потому что хочу, чтобы моя работа была полезной.

В Ереване у вас очень насыщенная социальная жизнь. Не боитесь, что в маленьком французском городе заскучаете?

Меня всё время расстраивает, когда люди говорят: «Тут вообще нечем заняться». Я знаю кучу людей, которые и в Ереване не знают, чем себя занять, – для них он слишком маленький. Мне кажется, занять себя можно в любом месте, если у тебя есть настоящий интерес. Я и в каком-нибудь Монпелье устроюсь так же, как в Ереване. Вот у меня сегодня встреча вязального клуба – пойдём пить вино, вязать, болтать обо всём на свете, заниматься прекрасным делом. И во Франции найду кого-нибудь, кто играет в петанк. Уж чем-нибудь да займусь.

Фото с вязального клуба, который организовал Дмитрий

_____________________

Если вам или вашим близким нужна помощь с эвакуацией из России или получением гуманитарной визы – пишите в наш бот @intransithelpbot

Критерии получения французской гумвизы читайте в нашей памятке.

🟨 Поддержать inTransit | Обратиться за помощью