«Государство повышает цену активизма»

Госдума приняла во втором и третьем чтении закон «о гражданской смерти» для россиян в эмиграции, критикующих власть. Мы поговорили об этом с юристом «Первого отдела»

Госдума 22 июля сразу во втором и третьем чтении приняла закон «о временных ограничительных мерах» для россиян, уехавших из страны и признанных «уклоняющимися» от наказания.

Кого он касается:

• всех, кто осужден по любой статье УК и находится за границей;

• тех, у кого есть постановление по политическим статьям КоАП: «иноагентство», участие в «нежелательной» организации, призывы к нарушению территориальной целостности России или введению санкций, «дискредитация» армии.

Что вводит закон:

• блокировку счетов и запрет пользоваться приложениями и сайтами российских банков;

• запрет вступать в наследство, продавать недвижимость и зарегистрированный транспорт, приостановку водительских прав;

отказ в регистрации ИП или самозанятости, в кредитах, в госуслугах, приостановку лицензий;

• запрет использовать доверенности и электронную подпись – то есть невозможность распоряжаться имуществом и деньгами в России через доверенное лицо;

• отказ почти во всех консульских услугах за границей: не получить загранпаспорт, не зарегистрировать брак в консульстве, не заверить документы, не получить помощь при задержании или в экстренной ситуации.

Фактически это ставит наказанных в положение гражданской смерти: государство отказывается защищать их за рубежом и не выдает документы, удостоверяющие личность. Закон вступит в силу после официального опубликования – точной даты пока нет.

Мы поговорили с адвокатом «Первого отдела» Евгением Смирновым о том, как оценить свои риски и минимизировать их.

— У нас есть закон против уехавших и параллельно новость про блокировки счетов у людей, связанных с фестивалем «СловоНово». Это только со стороны кажется взаимосвязанным, или есть общее основание?

— Это только кажется взаимосвязанным. Блокировки «СловоНово» происходят по механизму, который действует уже больше полугода, но массовых случаев раньше не было. Есть реестр экстремистов и террористов, привязанный к уголовному делу: информация о подозреваемом уходит в Росфинмониторинг от следствия. А это – теневой реестр при Росфинмониторинге: межведомственная комиссия по непубличным критериям вносит туда людей, у которых есть подозрение в причастности к экстремизму, но не хватает данных для уголовного дела. Отследить это невозможно, статья не нужна – это уже внесудебный, бесправовой этап. Нотариусы обязаны проверять человека по этому реестру и, если он там есть, отказывают в любых нотариальных действиях и в сделках с недвижимостью.

— По новому закону поражение в правах будет автоматическим для всех с уголовкой и перечисленными статьями, или нужно отдельное решение? И можно ли оценить, сколько пройдет времени между приговором и попаданием в реестр?

— В первой редакции решение принимала Генпрокуратура, по последним поправкам – Минюст, и, думаю, на практике это будет работать как реестр иностранных агентов. Точные сроки оценить сложно даже сейчас: нужен вступивший в силу приговор и статус розыска, дальше Минюст решает, включать человека или нет. Людей в розыске – тысячи, но по-настоящему политических среди них немного: сами авторы законопроекта еще зимой прямо говорили, против кого он направлен. Полагаю, реестр будут обновлять раз в неделю, как с иноагентами, и он будет публичным – хотя теневой реестр Росфинмониторинга по закону тоже должен быть открытым, но им так и не стал.

— Как людям сейчас оценить собственные риски? Понятно, что люди с уголовками давно поражены в правах. А как быть с действующей или уже закрытой административкой? Или людям с рисками преследования?

— Спрогнозировать это сложно, поэтому советую не тянуть до последнего: если загранпаспорту несколько лет или скоро истекает срок – занимайтесь этим сейчас, как и доверенностями. Если в России остались деньги или любое зарегистрированное имущество – подумайте, как его обезопасить, например переоформить на кого-то другого.

— Допустим, у человека есть доверенность на родственника в России, он ей уже пользовался. Ее тоже аннулируют? Как технически могут аннулировать бумагу, которая уже на руках у человека?

— К сожалению, легко. Закон запрещает предоставление любых, даже офлайн, госуслуг человеку из реестра – чиновник обязан проверить его по базе Минюста и отказать. Электронные доверенности будут просто аннулированы, этот реестр открытый, проверить можно по номеру. По сути это законопроект де-факто про лишение гражданства: все, что Россия обязана гражданину, он не сможет получить. Там даже прямо указано, что человек из реестра не сможет подать заявление на выход из российского гражданства.

— Это важно, потому что в некоторых странах для получения гражданства нужно отказаться от первого – например, в Грузии. Что делать, если человек физически не может отказаться от российского?

— С этим уже сталкиваются люди с уголовным делом – оно считается обязательством перед государством, которое нужно погасить прежде, чем выйти из гражданства. Остается либо доказывать местным властям невозможность отказа (закон это, кстати, может даже облегчить – там будет прямо прописано, что человек в реестре и отказаться не может), либо подавать на убежище – но это долгий и не всем доступный путь.

— Известно много случаев уголовных дел при въезде в Россию. А заводят ли административные дела дистанционно, на тех, кто уже уехал и открыто занимается активизмом?

— Да, такие случаи есть, и под риском здесь, по сути, все. Административку сейчас применяют реже – власти считают ее недостаточно устрашающей и предпочитают сразу уголовное дело: грань между дискредитацией армии и оправданием терроризма слишком тонкая. Но дистанционные административки тоже заводят – например, за демонстрацию признанной экстремистской символики в соцсетях. Статистики по таким делам просто нет, а узнают о них люди обычно уже от приставов – с требованием оплатить штраф.

— Получается, посыл властей такой: «Даже если вы уехали, то сидите помалкивайте. Мы все равно до вас дотянемся и найдем, как испортить жизнь»?

— Смысл именно в атмосфере страха – как с иноагентами, когда непонятно ни точные критерии, ни по кому прилетит. Сначала многие пытались играть по правилам государства и всегда проигрывали. Сейчас похожая история: статус иноагента как пугало уже отчасти изжил себя – кто боялся, давно ушел из публичности, а кто не боится, того им уже не напугать. Поэтому придумали новый реестр – с уехавшими, уголовками и административками. Человек без гуманитарного статуса, документов и политической поддержки в другой стране оказывается между молотом и наковальней: либо возвращаться в Россию и садиться, либо жить за границей без документов и статуса. Государство просто придумало новую пугалку.

— Что бы вы посоветовали тем, кто продолжает активизм, но хочет минимизировать риски? Главное – анонимность в сети, или есть что-то еще?

— Если человека не могут установить, привлекать просто некого – так что цифровая безопасность действительно первична. Но помимо этого стоит заранее готовиться к последствиям: держать в порядке документы и доверенности, даже зная, что их могут аннулировать, и подумать об источниках заработка – многие до сих пор получают деньги из России, и после ареста счетов или включения в реестр остаются без средств. Государство просто постоянно повышает цену оппозиционной деятельности: было иноагентство, потом административные аресты, потом уголовные дела, теперь вот это.