«Когда ко мне в кабинет во время созвона вошли семь человек и начали надевать наручники, я подумала, что это какая-то ошибка»
- Jul 9
- 5 min read
Московскую архитекторку и антивоенную активистку арестовали по доносу коллег, она бежала в Германию и еще 4 года боролась за статус политического беженца
До войны Карина (имя изменено) была архитектором в Москве – с успешной карьерой, своим домом и двумя детьми. Антивоенная позиция обернулась доносом коллег, задержанием и угрозой уголовного дела. Она бежала в Германию, но там её ждали ещё четыре года борьбы за статус: угроза депортации, полгода в подполье, процедура убежища, застопорившаяся из-за одного потерянного письма, и абсурдный тупик немецкой бюрократии. Всё это время она не видела своих детей. Весной 2026 года inTransit помог ей добиться политического убежища. Вот её история.
________
«Уезжать я никуда не собиралась»
До 2022 года Карина (имя изменено) работала главным архитектором с 17-летним стажем в крупной девелоперской компании в Москве.
«Карьера пошла в гору, я только рассчиталась со всеми кредитами, достроила дом. В общем, всё было отлично».
В первый день полномасштабной войны Карина вышла на протест.
«Я всем говорила: нельзя сидеть и молчать. Если вам всё равно на людей из соседней страны, вам не должно быть всё равно на собственную жизнь».
Следующие полтора месяца она регулярно выходила на акции и обсуждала войну с коллегами.
«Я думала, что мы просто подискутируем. Это были люди с большими зарплатами, на уровне топ-менеджеров. Мне казалось, что мы можем не соглашаться друг с другом и оставаться нормальными людьми».
Вместо этого коллеги написали на неё коллективный донос.
«Это было коллективное письмо. Под ним стояли подписи четырёх человек. Людей, с которыми мы вместе ходили обедать».
«Мне говорили, что я должна перестать любить Украину и начать любить Путина»
5 апреля 2022 года Карину задержали прямо на рабочем месте.
«Я сижу в своём кабинете, веду совещание по Zoom. И в комнату заходят семь человек: трое в гражданском, четверо в форме. Я сначала подумала, что это какие-то строители. Потом меня просто начали скручивать и надевать наручники».
Сначала ей угрожали статьёй о госизмене.
«Мне говорили: от двенадцати до двадцати лет».
Доказательств не нашли. Вместо этого силовики изучили её телефон и социальные сети и возбудили административные дела по статье о разжигании ненависти.
Ночь после задержания Карина провела в отделении полиции.
«Там меня, конечно, хорошенько избили. Просто так. Мне говорили, что я должна перестать любить Украину и начать любить Путина».
После этого её личные данные, фотографии из полиции и даже домашнее видео с ребёнком попали в жёлтую прессу.
«Я открываю телефон, а там тысячи сообщений. Мне писали, что знают мой адрес, что зарежут мою семью у меня на глазах».
Карину уволили. А когда пришла вторая повестка в суд, она поняла, что должна уехать.
«Я понимала: если приду на этот суд, я уже не выйду».
«Я просто пыталась понять, что делать дальше»
В мае 2022 года она собрала один рюкзак, сняла наличные и уехала в Минск.
«Плана, в какую страну я еду и что буду делать дальше, у меня не было вообще».
Из России Карина уехала в Минск, а оттуда по испанской шенгенской визе через Литву попала в Евросоюз. Несколько дней провела в Вильнюсе, потом уехала в Варшаву.
«Я просто пыталась понять, что делать дальше. Поняла только одно: обратно уже нельзя».
Из Польши она отправилась в Италию — без маршрута и понимания, где останется. В Риме у неё украли рюкзак со всеми документами, включая паспорта.
«Я до сих пор не понимаю, зачем кому-то понадобился мой старый рюкзак Adidas. Там не было ничего ценного. Кроме всей моей жизни».
В итоге Карина добралась до Берлина.
На следующий день после подачи заявления на убежище она пошла волонтёром помогать украинским беженцам на берлинских вокзалах.
«У меня в Берлине резко появился круг общения и появилась работа, пусть и бесплатная, которой я посвящала всё своё время. Я чувствовала, что нужна».
Карина работала волонтером на вокзале Зюдкройц, автовокзале ZOB и главном вокзале.
«В основном работала переводчиком. Любые проблемы, которые у людей появлялись: они приходили, искали людей в жилетках на вокзале, и мы за них решали всё, что могли».
«Я начала прятаться от депортации. Мне надо было продержаться полгода»
Через полтора месяца после подачи ее заявления Германия решила передать её дело Испании по Дублинскому регламенту.
«Я получила жёлтый конверт. Там было написано: предоставление убежища невозможно. Депортация в Испанию».
Чтобы не попасть под депортацию, Карина съехала из общежития, где была зарегистрирована, сняла комнату без официального договора и устроилась на неофициальную работу.
«Я начала прятаться от депортации. Мне надо было продержаться полгода. И у меня получилось».
Когда срок Дублинской процедуры истёк, Германия приняла её заявление к рассмотрению.
Карина получила документ просителя убежища. Она официально устроилась на работу в лагерь для украинских беженцев в Тегеле и почти три года проработала там с Немецким Красным Крестом. Сняла жильё и начала ждать интервью в BAMF.
Казалось, самое сложное осталось позади. Но нет.
После переезда Карина, как и положено, отправила в BAMF письмо с новым адресом. Она была уверена, что письмо дошло. Но через год, придя продлевать документы, она услышала:
— У вас Stop-Asyl.
Письмо, по всей видимости, так и не дошло.
Из-за этого её заявление перестали рассматривать. Интервью по существу дела так и не состоялось. Вместо статуса просителя убежища она получила Duldung.
«Я спрашиваю: что теперь делать? Мне отвечают: уже ничего».
Так из-за одного потерянного письма процедура получения убежища фактически остановилась. Несмотря на это, Карина продолжала работать, платить налоги и строить жизнь в Германии. Осенью 2025 года она подала документы на получение вида на жительство по § 25 Abs. 5 AufenthG.
«Я собрала огромную папку — рабочие контракты, зарплатные ведомости, характеристики, договоры аренды, документы об интеграции. Уже почти три года плачу налоги, и со мной всё нормально».
Но решения она так и не дождалась. Вместо него ей снова выдали Duldung — уже без права на работу.
Причина была такой: немецкие власти посчитали, что Карина не содействует собственной депортации, потому что не обращается в российское консульство за новым загранпаспортом.
«Я спросила: если я получу российский паспорт, вы меня сразу депортируете? Мне ответили: "Да". Я была в таком шоке. Мои причины для убежища никто так и не рассмотрел. Меня просто лишили права работать».
Все эти годы её дети оставались в России с бабушкой. За четыре года Карина не видела их ни разу.
«Я думала, что всё это закончится намного быстрее. Мы каждый день созваниваемся с детьми. Мы очень близкие люди, несмотря на то что не видимся».
Чтобы увидеться лично или перевезти детей к себе, Карине нужно было получить легальный статус.
«Я всё время была в подвешенном состоянии. Вроде живёшь, работаешь, платишь налоги — но тебя как будто нет».
«Последние четыре года жила в тревоге. Сейчас это наконец отпустило»
Весной 2026 года Карина обратилась в inTransit. Мы помогли подготовить повторное заявление на убежище (Folgeantrag) и собрать дополнительную правовую аргументацию по делу. В частности, в адвокатском заключении было разъяснено, что в её случае два административных преследования автоматически переросли бы в уголовное.
«Я ведь уголовки не дождалась, уехала до второго административного суда, и в адвокатском письме как раз было написано, что два дела по этой статье в течение одного календарного года приводят к уголовке. Я и сама это проговаривала на интервью, говорила, что есть такой закон, но адвокатское письмо подействовало сильнее, чем мои слова».
14 апреля состоялось новое интервью. 4 июня BAMF предоставил Карине убежище.
«Честно, я поверить не могла. До сих пор не могу это осознать».
Сейчас Карина хочет подтвердить диплом архитектора и снова работать по профессии. Но прежде всего — увидеть своих детей.
«Больше всего хочется увидеть детей, конечно. А ещё последнюю неделю мне всё время безумно хочется спать. Потому что последние четыре года я нормально не спала. Всё время жила в тревоге: просыпалась каждую ночь в три часа, прямо как по будильнику, вместе с панической атакой. Сейчас это наконец отпустило».
